Жизнь рядом со смертью

Din partea editorului:

L-am întîlnit pe Nikolai la cantina mobilă organizată de „Diaconia” lîngă ruinele hotelului Naţional. I-am propus să fac cu el un interviu şi să-l fotografiem (Aurelia Borzin) pentru o eventuală expoziţie de fotografie şi pentru blog. A acceptat cu bunăvoinţă. A fost la viaţa sa şi militar, şi inginer, şi jurnalist, a avut o viaţă plină, dar şi, mai ales în ultima vreme, plină de necazuri care i-au dat peste cap traiul… Locuieşte într-o cabină la Cimitirul de pe Armenească, unde şi lucrează ca măturător. Dar nu ştie unde va locui la iarnă, pentru că parohul i-a spus că nu vrea să-şi ia asupra lui răspunderea în cazul în care acesta va îngheţa. Totuşi, Nikolai nu se descurajează. Ne-am împrietenit cu el. A a fost de acord să-şi scrie viaţa, iar eu să o public, pe bucăţi, pe acest blog. Această poveste ne poate învăţa multe, despre viaţă, despre oameni… Iar Nikolai se ia cu scrisul, pînă dau îngheţurile…   (P.N.)

Foto © Aurelia Borzin

Николай Карауш

Недавно я был очень огорчён: умер мой хороший знакомый Виктор. По его словам, он всю жизнь был летчиком гражданской авиации, а в последние годы работы- командиром лайнера ТУ-134. Он много рассказывал о своей нелегкой работе на пассажирских воздушных судах, о многочисленных полетах в разные города и, конечно, об ответственности за машину, экипаж и пассажиров.

Мы с ним подружились, часами беседовали, к тому же у нас было много общего. Как известно, все гражданские летчики имеют воинские звания, хотя и не носят армейскую форму.

Виктор был полковником, я же прошел в армии путь от рядового солдата до прапорщика, командира взвода.

Наши беседы происходили на Центральном (Армянском) кладбище, где я работаю и живу уже десятый год.

Одним словом, так получилось, что я потерял квартиру и к тому же у меня украли документы.

Правда, настоятель Церкви всех святых отец Евгений и матушка Татьяна не дали мне пропасть. Я нынче работаю при церкви дворником и получаю за это двадцать лей в день. Имею и свой уголок, где можно переночевать.

Увы, смерть Виктора далеко не единственная здесь. До него умер наш охранник Виктор Иванович, в прошлом учитель. Замерз прямо на улице бомж Саша. Совсем недавно умер мастер-строитель Игорь. Кроме того, кладбище есть кладбище, и у нас почти каждый день проходят похороны, а то и не одни. Привыкнуть к этому трудно, а потому морально это нелегко. Видеть мертвых людей отнюдь не удовольствие, и это удручает.

   Как это случилось

Конечно, бомжом никто не рождается. У всех людей, за редким исключением, есть дом и родители.

Все это было и у меня.

Родился я в городе-герое Севастополе в 1953 году, в семье мичмана Черноморского флота и учительницы русского языка и литературы. Книги окружали меня со всех сторон, и читать я научился уже в пять лет. Мама часто брала меня с собой в школу на свои уроки, и я ещё в детстве познакомился с творчеством Пушкина, Лермонтова, Чехова и других известных поэтов и писателей. Да и как было не познакомиться, если вокруг меня звучали стихи?

Вообще же жизнь в Севастополе для меня была сказкой.

Отец частенько брал меня на торпедный катер, где он служил помощником командира- конечно, когда они стояли в базе. Я облазил весь катер и хорошо знал, что где находится. Был и в матросской казарме, и в клубе, где бывали концерты и даже спектакли. Но самым ярким праздником для всех горожан был День флота- с парадом военных моряков и парадом военных кораблей.

Необычным было и кино. Прямо на улице на стене вешали белую простынь, и киномеханик для всех желающих показывал самые разные фильмы. Эти показы были чем-то вроде летучих клубов – здесь знакомились молодые люди и встречались друзья. Насколько я помню, никакой платы за просмотр никто не брал.

Жили мы на улице Дроздова, недалеко от Графской пристани и центральной улицы города, Большой морской.

Однако скоро для меня эта сказка кончилась: в конце 50-х годов было большое сокращение вооруженных сил. Отец уволился с флота и поехал в Кишинев, где поступил в Школу милиции. Конечно, потом и мы с мамой приехали к нему, и поменяли севастопольскую квартиру на кишиневскую. Так я в 1959 году оказался в нашем городе, где мне предстояло учиться, служить и работать.

Здесь отец объяснил мне, что мы – молдоване, и потому будем жить в Молдавии. Папа родился на Украине, учился в украинской школе и молдавского языка не знал. Я же с детства говорил на русском и украинском языках и молдавского тоже не знал.

И засели мы с отцом за словари и учебники.

Дома зазвучали слова: пыне, лапте, апэ и другие. Увы, папа от меня отстал в этой учебе. Я усваивал язык лучше него. Правда, досконально я его не усвоил, но на народном языке общаться все же научился.

Вот так и жили. Я закончил 8 классов в 1й железнодорожной школе и поступил в Кишиневский электромеханический техникум. Папа тоже не сидел сложа руки: он учился заочно на историко-юридическом факультете университета. Благодаря этому он и по службе продвигался: в 70х годах стал майором и возглавил следственное отделение Фрунзенского РОВД г. Кишинева.

Я закончил техникум в 1972 году и был тут же призван в армию. Поскольку я к тому времени был членом юношеской сборной Молдовы по легкой атлетике, тренер хотел определить меня в спортроту, но отец резко воспротивился:

−Иди служи, как я служил. По настоящему! А всякие там спортсмены и музыканты− это сачки. За них другим приходится работать и в наряды ходить!

Вот так я и попал в наземные ВВС, на Украину, под г.Вознесенск Николаевской области.

Носил голубые погоны и крылышки в петлицах, однако ни к самолетам, ни к вертолетам не подходил. У нас была рота охраны, и охраняли мы боеприпасы одной из воздушных армий. Конечно, кроме караульной службы приходилось разгружать вагоны с бомбами, ракетами, крупнокалиберными патронами и другими боеприпасами для самолетов и вертолетов. Помню, как в начале бережно мы обращались с бомбами, упакованными в деревянную обивку. Ребята-охранники, сопровождавшие боеприпасы, смеялись:

−Пацаны, да ведь бомбы без взрывателей, смелее с ними обращайтесь!

Примерно через год службы я получил звание ефрейтора и стал командиром отделения, а это значит, что в моём подчинении оказалось 12 человек, и в наряды я стал ходить уже начальником караула.

Все мои бойцы уважали меня, и проблем с ними не было. И слава Богу: если под моим началом в карауле 12 человек, и все с оружием и боевыми патронами, то конфликты крайне нежелательны.

Слава Богу, их не было. Наоборот, были нередкими случаи, когда солдаты в карауле просили меня что-нибудь почитать из книг на русском языке, причем эти ребята были самых разных национальностей – русские и украинцы, молдоване и грузины, туркмены и азербайджанцы – и я охотно читал им Пушкина, Лермонтова, Достоевского и Некрасова, попутно объясняя, что такое сильный мороз, что такое дуэль и что такое героизм в бою. Один лезгин по имени Садраддин Садрадинович Садрадинов мне прямо сказал:

−Читай ещё! Я после твоих чтений лучше понимаю русский язык.

Конечно, моим солдатам, которым в любую погоду надо было по 2 часа стоять на посту, два часа быть в караульном помещении и бодрствовать, а затем два часа спать и снова идти на пост, моё чтение нравилось, как сладкая музыка.

Приезжали ко мне и мама с отцом. Встреча была необычной: я вёл личный состав караула в часть.

Отец приехал в полной форме майора милиции, и я вынужден был остановить строй и доложить ему:

−Товарищ майор! Личный состав караула возвращается в казарму после выполнения боевой задачи. Начальник караула ефрейтор Карауш.

Отец рассмеялся:

−Веди, веди своих бойцов. Но потом выйди к нам. Понял?

−Так точно, товарищ майор!

(Продолжение рассказа можно читать здесь.)

Lasă un răspuns

Completează mai jos detaliile tale sau dă clic pe un icon pentru a te autentifica:

Logo WordPress.com

Comentezi folosind contul tău WordPress.com. Dezautentificare /  Schimbă )

Poză Twitter

Comentezi folosind contul tău Twitter. Dezautentificare /  Schimbă )

Fotografie Facebook

Comentezi folosind contul tău Facebook. Dezautentificare /  Schimbă )

Conectare la %s